Елизавета (beth4ever) wrote,
Елизавета
beth4ever

Categories:

О бытии мужчиной

Перевела для своего канала в телеграме эссе Урсулы Ле Гуин, и тут-то и узнала, что телеграм такие длинные тексты не жрет, режет на части.

Оригинал с комментариями: https://www.brainpickings.org/2014/10/17/ursula-k-le-guin-gender/

Перевод:

Я мужчина. Наверное, вы подумали, что я как-то глупо ошибаюсь в гендере или, возможно, пытаюсь вас обмануть, потому что мое имя заканчивается на «а», и у меня есть три лифчика, и было пять беременностей, ну и по другим признакам, которые вы могли заметить, по различным мелким деталям. Но детали не важны… Я предвосхищаю изобретение женщины на десятилетия. Нет, если вы настаиваете на дотошности, то женщин изобретали уже несколько раз в самых разных обстоятельствах, но изобретатели просто не знали, как продать продукт. Их навыки распространения находились в зародыше, маркетингового исследования они не проводили, так что, конечно, концепт попросту не взлетел. Даже когда за дело берется гений, изобретение должно найти свой рынок, и кажется, идея женщины долгое время была не в состоянии привлечь внимание. Такие модели как Остин и Бронте оказались слишком сложными, над суфражистками люди посмеялись, а Вульф чересчур опередила свое время.

Вот кто я. Я – это общеупотребительное «он», как во фразе: «Если кому-то нужно сделать аборт, он должен переехать в другой штат» или «Писатель знает, на какую сторону хлеба ему нужно намазывать масло». Это я, писатель, он. Я мужчина. Может быть, не первой величины. Я готов честно признать, что, на самом деле, я, должно быть, второразрядный мужчина, подделка, типа-мужчина. Я такой «он», по сравнению с настоящим мужчиной, как разогретая в микроволновке рыбная палочка по сравнению с чинукским лососем, целиком запечённым на гриле.

Я признаю, что я довольно слабая имитация или замена мужчине. Вы могли заметить, что, когда в моду вошел стиль милитари, вся эта одежда с карманами для боеприпасов, я пытался ее носить и смотрелся как курица в наволочке. Я неправильной формы. Предполагается, что люди должны быть стройными. Слишком худым стать невозможно, так все говорят, особенно анорексики. Люди должны быть стройными и поджарыми, потому что мужчины, в целом, таковы – они стройные и поджарые, по крайней мере, в начале они почти все таковы, и некоторые из них даже такими остаются. И мужчины – это люди, а люди – это мужчины, как всем известно, так что люди, реальные люди, правильные люди – стройные. Но у меня слабовато выходит быть людьми, потому что я вовсе не стройный, а скорее пухловатый человек, с откровенно жирными участками. Я не поджарый.

У меня нет ружья, и у меня нет ни одной жены, и мои предложения все продолжаются и продолжаются, со всеми знаками препинания. Эрнест Хемингуэй скорее бы умер, чем согласился на синтаксис. Или на точку с запятой. А я использую уйму недоделанных точек с запятой; вот, кстати, одна из них; это была точка с запятой после «точек с запятой»; а еще одна получилась после «них».

И вот еще кое-что. Эрнест Хемингуэй скорее бы умер, чем состарился. Так он и сделал. Он застрелился. Короткое предложение. Что угодно, лишь бы не длинное предложение, не пожизненное заключение. Приговоры к смерти коротки и очень, очень мужественны. Не то, что приговоры к жизни. Они продолжаются и продолжаются, и в них полно синтаксиса, и квалифицирующих обстоятельств, и запутанных отсылок, и подкрадывающейся старости. Что приводит нас к убедительному доказательству того, как я оплошал, пытаясь быть мужчиной: ведь я даже не молод. Примерно в то время, когда они, наконец, начали изобретать женщину, я начал стареть. Я прям-таки погрузился в это занятие. Без всякого стыда. Я позволил себе состариться, и не сделал ничего, чтобы этому помешать, ни с помощью ружья, ни чего-либо еще.

Но между недоделанными точками с запятой и ружьями лежит суть проблемы имитации гендера – тирания того, как мы думаем и говорим о сексе.

Секс еще более скучен в качестве зрелищного спорта, чем любой другой зрелищный спорт, даже бейсбол. Если бы мне велели смотреть на занятия спортом, вместо того, чтобы заниматься им, я бы выбрал конкур. Лошади и вправду неплохо смотрятся. Люди, которые на них ездят, правда, похожи на нацистов, но как все нацисты, они сильны и успешны лишь настолько, насколько лошади, на которых они сидят, и, в конце концов, это лошадь решает, прыгать ли ей через барьер илирезко остановиться, чтобы нацист полетел кубарем. Только лошадь обычно не помнит о том, что у нее есть выбор. Лошади не очень-то сообразительны. Но, в любом случае, у конкура и секса довольно много общего, хотя обычно, вы можете посмотреть конкур на американском телевидении, только если у вас есть канадский канал, что не верно в отношении секса. Учитывая выбор, хотя я часто забываю о том, что у меня есть выбор, я бы предпочел смотреть на конкур и заниматься сексом. А вовсе не наоборот. Но я уже слишком стар для конкура, а вот для секса – кто знает? Я знаю; а вы нет.

Вот он я, старый, – когда я это написал, мне было шестьдесят лет – «улыбающийся шестидесятилетний публичный деятель», как сказал Йейтс, но вот он-то был мужчиной. А теперь мне больше семидесяти. И это все моя вина. Я родился до того, как они изобрели женщину, и все эти десятилетия я так усердно старался быть хорошим мужчиной, что я забыл о том, что мне надо оставаться молодым, и не остался им. И все мои времена перепутались. Я только что молод, и затем внезапно, мне было шестьдесят, и, может быть, восемьдесят, и что дальше?

Мало что.

Я все думаю: ведь должно же быть что-то, что настоящий мужчина мог бы с этим поделать. Чтобы без ружья, но более эффективно, чем крем Olay. Но у меня не вышло. Я ничего не сделал. Я полностью провалился в попытках быть молодым. А потом я оглянулся на все мои мучительные попытки, потому что я ведь, правда, старался, я так старался быть мужчиной, быть хорошим мужчиной, и я вижу, что у меня ничего не вышло. В лучшем случае, я плохой мужчина. Поддельный, фальшивый, второсортный «он» с бородой из десятка волосков и полуточиями. И я не могу понять, так в чем же смысл. Иногда я думаю, что, может, мне просто стоит сдаться. Иногда я думаю, что, возможно, мне стоит просто воспользоваться моим выбором, встать столбом перед барьером, и позволить нацисту полететь вниз головой. Если у меня не выходит притвориться мужчиной, и не очень-то получается сохранить молодость, я могу точно также начать притворяться, что я – старая женщина. Я не уверена, что кто-то уже изобрел старых женщин, но, возможно, стоит попытаться.

Мой канал: https://t.me/NiiBeth
Tags: перевела, феминизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments